Школа Эволюционного Развития/ март 2012

Про Девушку Без Имени или про Корни и Крылья

– Мама, у меня болит спина. Там, между лопатками. Посмотри, а?
Мама отбросила волосы со спины Девушки, глянула на то место, которое, выворачивая голову, тщетно пыталась рассмотреть Девушка.
– Ничего тут нет. Сыпь небольшая. Сейчас помажу детским кремом и все пройдет.
– Я не ребенок.
– Конечно. Скоро уже будет понятно, что ты за растение. Как ты считаешь? – последний вопрос был обращен к Папе.
– Не знаю. Может, Ромашка, а может и Роза Дикая Роза, неухоженная. Почему вещи твои разбросаны и в комнате бардак?

Девушка, морщась от боли в спине, (которая, коне6чно же, не прошла от детского крема),и реагируя гримаской на замечание Папы, начала убирать.

Споры о том, Что она такое, в семье велись не первый день. Сестра считала, что Девушка – Орхидея, Брат иронизировал «редкий вид кактуса», Папа говорил, что от кактусов тоже может быть много пользы, и цветы красивые, правда редко, и плоды бывают съедобные, брат добавлял «и галлюциногенные». Ее будущее было постоянным поводом для шуток, а значит –  затаенного беспокойства. Самую оригинальную версию выдала, рыча, трехлетняя Племянница: «ты медведь!». И, как потом оказалось, оказалась ближе к истине, чем остальные. Но в этом саду не принято было особо прислушиваться к детям, которые еще сами Неизвестно Что.

Шутки шутками, а боль в спине с каждым днем усиливалась. Это была реальность, с которой Девушка не могла не считаться, а домашние упорно не желали замечать. «Ты просто хочешь обратить не себя внимание», «займись делом», «не выдумывай».Девушка Без Имени стала обращаться за советом к другим людям, но это тоже не помогало. Но они не понимали ее, как не понимают зубной боли ближних те, у кого зубы здоровые. «Не парься», «развлекись», «давай займемся сексом», «найди работу нормальную»… Дальше следовало одинаково безлично-скучное «и все пройдет». Самым оригинальным и самым грустным было такое: «У меня там тоже болело лет 10. Потом прошло. Терпи, с этим ничего не сделаешь. У меня постепенно прошло, значит и у тебя пройдет». Девушка посмотрела в его печальные глаза, потом – на его спину и ужаснулась тому, чего раньше никогда не замечала.
– Да у тебя же горб! – воскликнула она.
– Да. Ну и что? Его даже не все видят. Ты вот сама только что заметила. Главное –  не болит ничего.
Девушка без имени не считала это главным. Она сама на желала стать грустной и горбатой. Боль, которая не давала ей спать, и по большому счету , жить, несла в себе некую потенциальность. Нужно было разгадать загадку, а не просто тупо вылечиться. И она решила, что если она не находит ответа Здесь, его можно поискать Там. Вот тут-то и возник вопрос о корнях. Домашние просто стали вокруг нее живой изгородью.
– Куда ты едешь? – стенала Мама.
– Как я без тебя? – вторила Сестра.
– Ты сумасшедшая. – констатировал Папа.
– Из тебя сделают плетеное кресло, или вообще – веник. – Брат, как всегда, выдавал версию страшнее и смешнее прочих.
– Не для этого мы тебя растили, не этого от тебя ожидали!
Девушка Без Имени страдала от этого, жалела их и себя, но все же уехала Туда. Это было не очень длительное, но очень поучительное путешествие. Она не нашла ответа на свой вопрос – что такой режущей, жгучей, пульсирующей болью раздирает ей позвоночник между лопатками. Но зато…
– Они ничего не могут знать о том, что у тебя за спиной. И я не могу. И никто не может. Только ты можешь. Ты сама можешь это узнать. Но сначала ты должна принести жертву.
– Какую?
– Сама знаешь какую.
Да, она, конечно, знала. И до последнего надеялась, что обойдется без этого. Но… стать грустной и горбатой?

Приехав домой, Девушка Без Имени вооружилась ножом, пилочкой для ногтей. Подумала, и вытащила из папиных инструментов плоскогубцы и положила рядом. И на всякий случай – йод и бинт. Она уже знала, что будет делать, хотя не знала – как. Она села на кровать. Немного подумала, укрепляя свою решимость и вывернула ступню, так чтобы ее было видно. Да, так и есть. Это они, корни. Сцепив зубы, она приступила к делу. Старалась не стонать, чтобы не пришли домашние и не помешали ей.  Часа через два дело было сделано – на ее ладонях лежали одеревеневшие корешки. Они были еще живые, они шевелились и им, наверное, было так же больно, как ногам Девушки Без Имени. Но она бесстрашно обулась и вышла во двор, захватив спички. Она хотела избавиться от корешков сейчас же, не откладывая. Благо, уже наступила ночь и ей никто не помешал. Идти было адски больно, ранки на ногах кровоточили и в туфлях хлюпали лужицы крови. «Русалочка, блин» – подумала Девушка и усмехнулась. Все было как раз наоборот. Русалочка ценой боли приобрела возможность ходить, а она, кажется, может ее потерять. В обмен на что?
Когда маленький костер догорел, она вернулась домой и, обессиленная, упала на кровать. Утром Девушка проснулась в ворохе опавших листьев. Они пахли, как после заморозков, свежестью и смертью. И… спина перестала болеть! Это было так вдохновляющее, что Девушка Без Имени даже не обратила внимания на то, что ноги-то болели по-прежнему.
Вошел Папа, пожелал доброго утра и спросил, почему она развела такой беспорядок с листьями, и вообще откуда они тут взялись. Девушка, не отвечая, подскочила к зеркалу и обернулась к нему спиной. Господи Боже! У нее росли Крылья!
– Папа! Смотри!
– На что смотреть? Убери у себя. И где плоскогубцы?
Девушка ошеломленно обернулась и посмотрела в его глаза. Они были такие, как всегда. Ни крупицы удивления. Он, кажется, ничего необычного не видел, кроме вороха листьев на кровати. «Ну, и кто тут сумасшедший? – подумала Девушка. Это был риторический вопрос. Она не сомневалась в том, что уж она-то совершенно нормальна, и видит она ясно: за спиной у нее не что иное, как крылья. Что это еще может быть?
Когда Папа вышел, Девушка осторожно расправила крылья и попыталась ими взмахнуть. Получилось. Еще раз, уже сильнее. Она чувствовала их как вторые руки, но пока очень слабые. Однако, она почувствовала, что взмах мягко приподнимает ее в воздух. И со следующим взглядом она чуть подпрыгнула. Получилось очень высоко и плавно. Воздух в комнате пришел в движение, у Девушки  появилось ощущение что он стал плотным, закрутился водоворотами и даже чуть замерцал. Опавшие листья поднялись с постели и хаотично украсили пол. Однако, места для полета катастрофически не хватало. И с этим нужно было что-то решать.

– Мама, знакомься, это Габриэль. Она поживет у нас пару дней.
– Хорошо. Проходите, Габриэль. Какой вы цветок? Где ваш сад?
Габриэль задумалась на секунду. Ответ явно приходил к ней в этот момент.
– Я Одуванчик. Я расту везде, где хочу.
– Одуванчик… Это так… легковесно.
– Да. Я люблю легкость. Я люблю летать и видеть разное.
– О, чувствую, что поддержки я от вас не получу. Вы знаете, что моя дочь вбила себе в голову, что у нее есть крылья и она…
– Да. Это чудесно! – сказала Габриэль и рассмеялась. Мама нахмурилась.
– Но ведь у вас есть дети. Как вы с ними? И кто они, если вы – Одуванчик и все время летаете с места на место?
– Нормально ладим. Младший пока думает, что он Самолет. Старший долго считал себя Компьютером, а сейчас мне кажется, проходит стадию Обезьяны, периодически впадая  в Табак и Хмель, или даже в Марихуану. Но я верю. Что это просто эксперименты и пройдет со временем.
– И вы ничего не делаете, чтобы они стали нормальными деревьями? – Мама смотрела на Габриэль так укоризненно, что если бы у той была хот тень сомнения в своей позиции, она наверняка  застыдилась бы.
– Делаю. Но не «нормальными» и не «деревьями», хотя ничего не имею против ни тех, ни других.
– Зачем ты ей соврала про Одуванчик? – спросила Девушка, когда они вышли из дому.
– Я ответила то, что она смогла услышать. Не рассказывать же ей про крылья!  Она  твоих не видит, значит и мои бы не увидела.
– Когда они у тебя появились?
– Всегда были. Я, видишь ли, из семьи Птиц. Но родители думали сами и вбили мне в голову, что птицы живут для того, чтобы вить гнезда и высиживать птенцов. Представляешь? А крылья нужны…нет, ты только подумай! – Габриэль залилась хохотом, – Для того, чтобы набивать перьями подушки! …Поэтому мои, видишь, изрядно общипаны, – отсмеявшись, закончила она, – И нуждаются в ремонте. Для этого я и приехала.
– Куда мы идем?
– На 21 этаж.
– Там учат летать?
– И не только, я думаю. Ты там многих знаешь. Кстати, кроме нас там будет еще как минимум одно летающее существо, которое тоже не всегда было летающим. И ты его отлично знаешь. Это Горыныч.
– Горыныч?! Отлично! И Крис?
– Да. Она, правда все никак не определится кто она. Похожа на пушистого Котенка, но задатки хищной зверюки. Пока она ведет себя как Плющ. Но я слабо представляю себе Плющ, который сможет виться вокруг летающего и плюющегося огнем змея.
– Учить нас тоже будут наши старые друзья?
– Конечно. Та, что похожа на Тигрицу и Тот, Кто похож на Все Сразу.

На 21 этаже было полно людей, не знавших пока Кто Они. Желания Девушки Без Имени и Габриэль насчет полетов не совсем оправдались. Учили не этому, а тому, как быть Всем.
– Зачем ограничивать себя? – вопрошал тренер. Философски выгибая пушистый хвост и прикрывая один глаз кожистым веком, (второй при этом пристально смотрел, не отрываясь и освещая что-то в глубине души Девушки, ей самой неведомое), его чешуя отливала оранжевым, из когтей вырастали пальцы и выщелкивали  на клавиатуре очередной канкан. Тигрица полурыкнула-полумурлыкнула, вторя ему. Девушка Без Имени встряхнула головой, прогоняя наваждение. Ей показалось, что вместо шерсти у нее раскрашенная красками человеческая кожа. Кстати, так в ту минуту и было, потом снова поменялось.
– Мы учим выращивать у себя то, в чем нуждаемся в этот момент. А с крыльями ты и сама разберешься. Они же уже есть… осталось только решить, куда они тебя принесут. И они ползали, прыгали, рычали, кусались, боролись, безудержно хохотали, обнимались, мечтали, растягивались и сжимались, рождались и умирали, танцевали…

С корнями, кстати, тоже прояснился вопрос. Оказывается, избавиться от них для Девушки – это был только первый этап. Второй заключался в том, чтобы научиться их вновь выращивать на других местах, отпускать в землю, когда новый дом становился старым. И выращивать новые, и вновь оставлять. И еще было много-много всего. За окном  пролетали сезоны снега, тумана и ветра. Закаты моргали оранжевыми глазами, высота становилась привычною, а крылья – крепкими.

– Ну и почему бы не сейчас? – Девушка Без Имени стаяла на балконе 18 этажа и смотрела вдаль. Тренинг закончился, нужно было возвращаться домой, но нужно ли? Ветер шевелил, трепал, ласкал перья, приглашал и дразнил. Солнце окрашивало, вдохновляло, обещало, освещало. Габриэль держала Девушку за руку.
– Со своими не попрощаешься?
– Потом напишу. И еще прилечу.
– Ты знаешь. Куда летишь?
– Да. За Именем. Давай со мной!
– Неа… Я поездом. Уже билет есть.
– Ты в крыльях не уверена?
– Не в этом дело. Просто еще не знаю, куда мне. Цель, цель… А ты… давай!
– Стоп. У меня еще одно дело есть.
Девушка Без Имени вытащила телефон и стала звонить Горбуну.
– Знаешь что! Там у тебя точно что-то есть! Достань и посмотри! …Я знаю, что больно, но у тебя есть шанс! Не каждый мужчина бывает беременным, особенно на спине. Все! Пока. Я полетела!
Девушка обернулась к Габриэль. Солнце сверкнуло на ее зубах, приоткрытых улыбкой. Это было весело, хищно и прекрасно. Габриэль махнула рукой, Девушка Без Имени  присела, взмахнула, подпрыгнула и… умерла та, что была ею до сих пор.

Габриэль
2-5 марта 2012
Одесса-Кировоград